АРХЕОЛОГИЯ И НАЦИОНАЛИЗМ: ПРЕДМЕТНЫЕ ОБЛАСТИ И ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ ИССЛЕДОВАНИЙ // ARCHEOLOGY AND NATIONALISM: SUBJECT AREAS AND MAIN DIRECTIONS OF RESEARCH

of 7
All materials on our website are shared by users. If you have any questions about copyright issues, please report us to resolve them. We are always happy to assist you.
Information Report
Category:

Press Releases

Published:

Views: 8 | Pages: 7

Extension: PDF | Download: 0

Share
Description
АРХЕОЛОГИЯ И НАЦИОНАЛИЗМ: ПРЕДМЕТНЫЕ ОБЛАСТИ И ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ ИССЛЕДОВАНИЙ // ARCHEOLOGY AND NATIONALISM: SUBJECT AREAS AND MAIN DIRECTIONS OF RESEARCH
Tags
Transcript
   131  Вестник   Томского   государственного    университета . 2014.  №  378. С  . 131–137 УДК  902+323.1  Д  .  А .  Михайлов   АРХЕОЛОГИЯ   И   НАЦИОНАЛИЗМ : ПРЕДМЕТНЫЕ   ОБЛАСТИ   И   ОСНОВНЫЕ   НАПРАВЛЕНИЯ   ИССЛЕДОВАНИЙ   Предпринимается   попытка   обозначить   и   систематизировать   основные   направления   исследований ,  развивающиеся   в    рамках   проблемы   взаимоотношений   археологии   и   национализма . При   этом   выделяются   три   предметные   области . Первая   изучает   ме - тодологические   основы   и   логику    развития   национального   дискурса   в   археологическом   знании , вторая    рассматривает   исполь - зование   археологии   государством   с   целью   национальной   мобилизации , третья    раскрывает    роль   археологии   в   формировании   социальной   памяти   как   специфического   восприятия   прошлого , образующего   совокупный   политический   субъект . Ключевые   слова :   археология ; национализм ; этногенез ; псевдонаука ; социальная   память . Теоретические   исследования   взаимозависимости   ар - хеологии   и   политики   зародились   в    рамках  « марксист - ской   археологии »,  развивавшейся   в   СССР   на    рубеже  1920–1930- х   гг . Поскольку   взятый   на   вооружение   прин - цип  « партийности » исключал   возможность   внеклассово - го   осмысления   прошлого , советские   ученые   большое   внимание   уделили   поискам   общественно - политических   корней   теорий   буржуазных   коллег .  Чаще   всего   изобли - чалось   обслуживание   западными   учеными   колониаль - ных   интересов   империализма . В   Малой   советской   эн - циклопедии  1933 г . в   статье  « Археология » говорится : « Рост   буржуазно - национальных   движений , с   одной   сто -  роны , и   колониальный   захват   промышленным   капита - лом   стран   Востока   с   древней   цивилизацией  ( Египет , Ме - сопотамия   и   др .), с   другой   стороны , вызвали   к   жизни   археологию   отдельных   народов   и   их   групп  ( француз - скую ,  русскую , славянскую , германскую ,  романскую ) и   археологию   древневосточных   культур  ( ассириологию , египтологию   и   пр .)» [1. Стб . 537]. Особой   критике   под - верглись   положения   национально - ориентированного   миграционизма , ярким   представителем   которого   являлся   немецкий   археолог   Густав   Косинна . Благодаря   этому   была    раскрыта   социально - экономическая , классовая   сущность   косиннизма , его   связь   с   идеологией   герман - ского   национализма  [2. С . 144]. Серьезное   влияние   на   методологию   отечественной   археологии   оказал   патриотический   поворот   советской   идеологии   середины  1930- х   гг . Его   содержанием   стал   переход   от   преобладавших   в   первые   годы   советской   власти   идей   интернационализма   к   идеям , обосновыва - ющим   построение   национального   государства  [3. С . 41–48]. Изменение   идеологии   сопровождалось   беспрецедентным   давлением   на   гуманитарную   науку   вплоть   до   непосредственного   вмешательства   политиче - ских   деятелей   в   процесс   изучения   древней   истории  [4. С . 129]. В   итоге   от   критики   методологии   Косинны   отечественные   исследователи   перешли   к   критике   его   выводов , причем   делалось   это   с   теоретических   позиций   самого   Косинны  [5. С . 60; 6. С . 149]. Особенно   ярко   национальная   составляющая   в   археологии   проявилась   в   изучении   древней   истории   славян , которая   стала   ча - стью   официальной   идеологии   советского   государства  [7. С . 86–88]. В   такой   обстановке   объективное   изучение   проблемы   взаимоотношений   археологии   и   политики   было   весьма   затруднительно   и   даже   небезопасно . Не - смотря   на   то   что   во   второй   половине  XX в . политиче - ская   острота   палеоэтнических   столкновений   постепен - но   стала   ослабевать  [8. С . 25], предпосылок   для   нового   осмысления   взаимосвязи   археологии   и   национализма   так   и   не   возникло . В  1970–1980- е   гг . новое   поколение   советских   ученых   этих   вопросов   практически   не   каса - лось . Большая   часть   отечественных   археологов   пере - шла   на   интерналистские   позиции   академического   нейтралитета , что   на   практике   выразилось   в   отходе   на   позиции   эмпиризма , который   был   возведен   в   принцип  [9. С . 206]. В   это   же   время   вопросы   взаимосвязи   археологии   и   национализма   обрели   актуальность   на   Западе . Ключе - вым , по   мнению   британского   ученого   Р . МакГуайра , стал   вопрос , поднятый   в  1979 г . мексиканскими   архео - логами : Для   кого   археология ? (Arqueologiapara quien? /  Archaeology for Whom?) [10. С . 9–10]   Сама   формули -  ровка   вопроса   подразумевает , что   археология   не   явля - ется   чистым   знанием , а   неизбежно   обслуживает   инте -  ресы   определенных   социальных   групп . На   то , что   для   западной   археологии   этот   вызов   был   достаточно   неожиданным , обращает   внимание   Майкл   Шэнкс  [11. С . 490–508]. Его   попытка   вместе   с   Крисом   Тилли   в   середине  1980- х   гг . поднять   проблему   взаимовлияния   археологии   и   политики   была   воспринята   академиче - ским   сообществом   крайне   критично . Многими   архео - логами   выступления   Тилли   и   Шэнкса   были   восприняты   как   посягательство   на   чистоту   предмета   науки . В   последние   два   десятилетия   ситуация   кардинально   изменилась . Помимо   кумулятивных   факторов    развития   археологии , которые   очевидно   следует   связывать   с    распространением   в    рамках   постпроцессуальной   ар - хеологии   идей   марксизма   и   постмодернизма , важную    роль   сыграл    рост   национальных   движений   и   стреми - тельное   национальное   строительство . В  1990- е   гг . во - просы   общественно - политического   контекста   археоло - гии   заняли   достойное   место   в   научной   проблематике . В   обсуждение   проблемы   взаимоотношений   археологии   и   политики   постепенно   включились   специалисты    раз - личных   обществоведческих   дисциплин . Постоянная   интервенция   тематики , связанной   с   взаимоотношениями   археологии   и   национализма , в    различные   отрасли   обществоведения   указывает   на   то , что   она   отнюдь   не   сводится , как   это   иногда   представ - ляется , к   однонаправленным   манипуляциям   прошлым   со   стороны   государства . Речь   идет   о   куда   более   слож - ных , многоуровневых   механизмах , обусловленных   ка - чественными   характеристиками    различных   по   своей   природе   феноменов . Таким   образом ,  разнообразные   направления   теоретических   изысканий   в   этой   области   обозначились   с   учетом   того , что   археология   как   знание     132 о   далеком   прошлом   и   формирующая   национальное   самосознание   политическая   идеология   оказываются   в   тесной   взаимосвязи   благодаря   своим   фундаменталь - ным   свойствам . Это   само   по   себе   создает   большие   сложности   теоретического   плана : от   затрудненности   в   ориентации   в   методологических   подходах   до   проблем   совмещения   понятийного   аппарата    различных   дисци - плин   и   научных   школ . В   данной    работе   предпринима - ется   попытка   обозначить   и   систематизировать   основ - ные   направления   исследований ,  развивающиеся   в    рам - ках   проблемы   взаимоотношений   археологии   и   нацио - нализма . Основные   исследовательские   объекты , актуализи -  рующиеся   в    рамках   изучения   проблемы   взаимоотно - шений   археологии   и   национализма , – научное   знание , государственная   национальная   политика , националь - ные   движения  – формируют   три   ключевые   предметные   области , которые   условно   можно   обозначить   как   науч - ную , политическую   и   социальную . Первая  ( научная ) предметная   область   взаимоотношений   археологии   и   национализма   включает   изучение   методологических   основ   и   логики    развития   национального   дискурса   в   археологическом   знании . Иными   словами ,  речь   идет   о   научных   концепциях   и   подходах , которые   формируют   культурный   капитал   национализма . Зарождение   национального   дискурса   во   многом   связано   с    распространением   идей    романтизма . Неслу - чайно   одним   из   первых   идеологов   современного   наци - онализма   считается   предвестник    романтизма   И . Г . Гердер  [12. С . 125]. В   начале  XIX в . универсалист - ский   пафос   Просвещения   сменяется   всеобщим   поиском   национальных   корней . Если   классицизм   в   качестве   идеала    рассматривал   культуру   Античности , то    роман - тики   апеллировали   к   национальным   ценностям : «...  романтики   были   склонны   смотреть   на   прошлое   как   таковое   с   восхищением   и   симпатией , напоминавшими   чувство   гуманистов   по   отношению   к   греко -  римским   древностям , – писал   Р . Дж . Коллингвуд . – Но   за   этим   сходством   скрывалось   и   глубокое    различие . В   принци - пе   оно   заключалось   в   следующем : гуманисты   презира - ли   прошлое   как   таковое , но    рассматривали   некоторые   его   факты   как   приподнятые   над   потоком   времени , так   сказать , очистившиеся   от   него , в   силу   внутренне   при - сущего   им   совершенства , что   и   делало   их   классически - ми   или   вечными   образцами   для   подражания . Романти - ки   же   восхищались   теми   или   иными   достижениями   прошлого   потому , что   видели   в   нем   дух   собственного   прошлого , ценного   именно   потому , что   оно   было   их   собственным » [13. С . 85–86]. Изменение   идеологии   влекло   за   собой   изменение   исторической   конъюнктуры , что   нашло   отражение   и   в   археологии  [14. С . 51, 99; 15. С . 66]. С   изменением   понимания   престижности   прошлого   изменились   и   установки   в   трактовках   археологических   материалов , теперь   важно   было   подчеркивать   их   отно - шение   к   современным   народам . Так , в   созданном   в  1846 г . Императорском   Русском   археологическом   об - ществе   ведущую    роль   играло   Отделение    русской   и   сла - вянской   археологии , и   во   второй   половине  XIX в . сре - ди   общественности    распространилось   убеждение , что   предметом   изучения    русской   археологии   является   древняя   история    русского   человека  [16. С . 44]. В   первой   половине  XX в . использование   империали - стическими   государствами   археологии   для   обоснования   колониальной   экспансии   или   территориальных   претен - зий   стало   обычной   практикой . Утверждение   националь - ного   дискурса   в   археологии   связано   со   становлением   культурно - исторической   школы . Ее   методологические   основы   сформулированы   в   трудах   Г . Косинны   и   Г .  Чайлда . Содержание   концепции   Г . Косинны   опреде - ляют   такие   национально - ориентированные   принципы , как   этническое   истолкование   археологических   культур , культурной   преемственности   и   типологических   соотно - шений , совмещение   народов   с    расами , апелляция   к  « ис - торическому   праву », подбор   археологических   прецеден - тов   современных   планов   агрессии   и   т . д . [17. С . 515–518]. Новый   импульс    разработки   этнических   историй   придало   творчество   Г .  Чайлда , который   наполнял   термин  « архео - логическая   культура » этническим   содержанием  [18. С . 17]. Наконец , во   второй   половине  XX в . национальный   дискурс   в   археологии   получил    развитие   в   этногенети - ческих   исследованиях , широко    распространенных   в   отечественной   науке  [19. 48–56]. Основной   их   чертой   является   прямое   отождествление   археологической   культуры   с   этносом , что   соответственно   приводит   к   поискам  « генетических » истоков   народа   на   основе   определенных   артефактов - маркеров . Этносы   понима - ются   как   живые   организмы , самостоятельные   субъекты   исторического   процесса , а   в   исторической    ретроспек - тиве   как   правило    речь   ведется   о   протоэтнических   обра - зования x ( праславяне , протогерманцы   и   т . д .). Таким   исследованиям   присуща   проблематика   поиска   историче - ских   корней   народа , выявление   закономерностей    разви - тия   этноса , его   периодизация , характеристика   контактов   с   другими   этносами . Л . С . Клейн   выделяет   такие   черты   подобного    рода   исследований , как   отождествление   ар - хеологической   культуры   и   этноса , убежденность   в   нали - чии   устойчивых  « этнических   признаков » и   этническом   значении   культурных   свойств  [20. C. 43]. В   качестве   методики   практикуются   комплексные   исследования , которые   зачастую   строятся   на   отождествлении   антропо - логических , этнических , культурных , лингвистических   и   археологических   феноменов . Получаемые   в   итоге    результаты   подспудно   форми -  руют   представление   о   глубокой   древности   народа   и   позволяют   осуществлять   мобилизацию   по   националь - ному   принципу , таким   образом , этногенетический   под - ход   по   определению   содержит   в   себе   механизм   форми -  рования   национальной   идентичности . Поэтому   неуди - вительно , что   изучение   этногенеза   вызывает   повышен - ный   интерес   у   национальных   активистов . В   связи   с   этим   в  « научном » проблемном   поле   взаимоотношений   археологии   и   национализма   актуализируется   еще   одно   направление  – влияние   на   формирование   национально - го   самосознания   псевдонаучной   литературы . В   свою   очередь   это   поднимает   вопросы   соотношения   в   архео - логии   научного   и   дилетантского   подходов . Археология   всегда   была   притягательна   для   диле - тантов : во - первых , кажущейся   простотой   исследова - тельских   операций , которые , на   первый   взгляд , не   тре - буют   специальной   подготовки ; во - вторых ,  романтиче - ской   экспедиционной   атмосферой , которая   усиливается   схожестью    работы   археологов   с    работой   детективов .   133 Особый   психологический   тип   заблуждающегося   чело - века , неистового   в   защите   своих   убеждений , не    раз   привлекал   внимание   историков   науки  [21. С . 112; 22. С . 574].   Наверное , нет   таких   выдающихся   археологических   объектов , которые   не   стали   бы   объектом   псевдоархеоло - гических   изысканий . Среди   наиболее   известных   ино - странных   псевдоархеологов  – Эрих   фон   Деникен , кото -  рый   утверждает , что   до   появления   человеческой   цивили - зации   Землю   населяли   инопланетяне , или   Г . Хэнкок , ко - торый   считает , что   подо   льдами   Антарктики   сохранились   останки   великой   цивилизации  [23. С . 243]. Отечественная   публицистика   также   богата   псевдонаучной   литературой , среди   которой   есть   теория   о   космическом   масштабе   сла - вянской   цивилизации   В . А .  Чудинова   и   близкая   ей   кон - цепция  « Гипербореи » В . Н . Демина , « новая   хронология » академика   А . Т . Фоменко , «  расология » В . Б . Авдеева , « со - кровенная   история   тюрок » М . Аджи   и   пр . В   современной   историографии   уделяется   внимание   экономическим , политическим , социально - психологи - ческим   аспектам   псевдонауки  [24–26]. Проанализировав   труды  «  расолога » В . Б . Авдеева , Шнирельман   указал   на   несколько   характерных   приемов , которые   можно   счи - тать   универсальными   для   псевдонаучных   исследований . Среди   них   неполное   или   вовсе   неверное   цитирование   авторитетных   авторов ; комментарии , до   противополож - ного   искажающие   смысл   цитаты ; невладение   историо - графией   проблемы ; необоснованные   заявления ; исполь - зование   устаревших   данных ; эмоциональность   изложе - ния   и   наличие   субъективных   оценок  [27]. Характерной   тенденцией   стало   увлечение   археоло - гией   профессионалов   из   других   областей . « Обычно   это   естествоведы   и   специалисты   в   технических   областях , – отмечает   Л . С . Клейн . – Владея   виртуозно   своей   специ - альностью , они   проникаются   убеждением , что   могут   запросто   открыть   истины   и   в   гуманитарных   науках , полагая , что   там - то   особых   сложностей   нет   и   особой   методики   не   требуется » [28]. В   целом   подобного    рода   исторические   изыскания   можно   было   бы   принять   за   смелые   эксперименты , если   бы   они : во - первых , не   дис - кредитировали   сам   подход ; во - вторых , что   является   самым   тревожным , не   порождали   национализм   ярко   выраженного    расистского   характера . Неизбежно   стал - киваясь   с   многочисленными   противоречиями   в   данных , авторы   этих   теорий   для   их    разрешения   прибегают   к   другим   псевдонаучным   концепциям . Увеличение   коли - чества   псевдонаучных   теорий   приводит   к   их   неизбеж - ной   интеграции , что   также   можно   считать   характерным   признаком   современной   псевдонауки . В   центре   внимания   второй , « политической » области   взаимоотношений   археологии   и   национализма   оказы - вается   зависимость   исторических   интерпретаций   ар - хеологических   материалов   от   политической   конъюнк - туры , использование   государством   археологии   с   целью   национальной   мобилизации .  Ярким   примером   полити - ческой   эксплуатации   археологии   безусловно   является   фашистская   Германия  [29]. Советская   историография , особенно   середины  XX в ., также   являет   собою   яркий   пример   вмешательства   государства   в   археологию . В    работах   Л . С . Клейна , В . А . Шнирельмана , А . М . Дубров - ского , А . Л . Юровского , А . А . Формозова   показаны   пе -  рипетии   драматичной   идеологической   борьбы   совет - ского   периода    развития   исторической   науки , показан   политический   контекст   содержания   научных   дискуссий  [30–34]. По   очевидным   причинам   в   политических    ре - жимах , жестко   контролирующих   общественное   созна - ние , манипуляции   прошлым   действительно   проявляют - ся   значительно    рельефнее , однако   следует   понимать , что   воздействие   на   науку  – объективное   явление , свой - ственное   любому   национальному   государству . Общепризнанным   положением   можно   считать   тес - нейшую   связь   генезиса   археологии   с   появлением   наци - ональных   государств . « Бессмысленно    рассуждать   о   том , как   бы    развивалась   антикварная   археология   без   влияния   национализма , – пишут   М . Диас - Эндрю   и   Т .  Чемпион , – но   одним   из   последствий   этого   влияния   было   утверждение   археологии   как   профессиональной   дисциплины » [35. С . 21]. Именно   национализм   вывел   археологию   на   качественно   новый   уровень   и   способ - ствовал   ее   институализации  [36. С . 227]. Учреждение   в   первой   половине  XIX в . нового   типа   государств , чьи   границы   носили   произвольный   характер   и   не   совпада - ли   с   границами   культурными , требовало   авторитетных   обоснований , в   качестве   которых   стали   выступать   ис - торические    реконструкции , базирующиеся , в   том   чис - ле , и   на   археологических   источниках . « Археология   доставляла   вещественные   доказательства   древности   наций , начальных   этапов   ее   формирования , открывала   национальные   художественные   и   исторические   ценно - сти » – писал   А . Л . Монгайт  [37. С . 35]. В   начале  XIX в . европейские   государства   взглянули   на   прошлое   сквозь   призму   национализма . Французы   хотели   связать   свои   истоки   с   кельтами , англичане  – с   бриттами   и   англоаксонами , скандинавы  – с   готами , немцы  – с   пруссами   и   тевтонами . При   этом   повсюду   отмечается   стремление   подчеркнуть   в   легендарных   предках   те   черты , которые   высоко   ценились   в   настоя - щем  [38. С . 2]. Таким   образом , формирование   нацио - нальных   государств   и   становление   археологической   науки , имея    разную   природу , оказались   исторически   тесно   взаимосвязаны . Помимо   анализа   конкретных   историографических   ситуаций , связанных   со   становлением ,  развитием   того   или   иного   национализма  [39. С . 315–319], исследователи   сосредоточиваются   на   механизмах   воздействия   государ - ства   на   археологию   и   через   нее  – на   массовое   сознание . Можно   выделить   несколько   вариантов   взаимодействия   государства   и   археологии , связанных   с   формированием   национальной   идентичности . Во - первых , по   инициативе   и   при   непосредственной   поддержке   государства   создается   исследовательская   инфраструктура  – формируются   научные   организации , проводятся   съезды   и   конгрессы , выпускаются    регуляр - ные   журналы . Все   это   происходит   по   мере   осмысления   государством   консолидирующей   силы   прошлого . Во - вторых , прямая   функция   государственной   вла - сти   проявляется   в   создании   законодательства   по   охране   культурно - исторического   наследия . Со   второй   полови - ны  XIX в . начинают   появляться   комитеты   охраны   па - мятников   и   археологические   объекты   начинают    реги - стрироваться   и   охраняться . В - третьих , огромное   значение   для   формирования   национального   сознания   оказало   устройство   музеев . « Ведь   музеи   и   музейное   воображение , – замечает     134 Б . Андерсон , – в   глубине   своей   политичны » [40. С . 196]. Экспозиция , построенная   по   хронологиче - скому   принципу , сама   по   себе   указывает   на   историче - скую   преемственность   культуры   нации   с   культурой   предшествующих   периодов , уходящей   в   глубокую   древность . Развитие   демократических   процессов   сти - мулировало   интерес   к   древнему   прошлому   со   стороны   широких   масс . Это   приводит   к   трансформации   закры - тых   частных   собраний   древностей   в   национальные   му - зеи . « Постепенно , – отмечает   Т . Ю . Юренева , – в   си - стеме   ценностей   европейского   общества   стало   укоре - няться   представление   о   музее   как   учреждении   общена - циональной   значимости   и   необходимом   атрибуте   суве -  ренного   государства » [41. С . 188]. Во   второй   половине  XIX в . в   Европе   национальные   музеи   стали   открывать - ся   повсеместно . В - четвертых , эффективным   способом   презентации   национального   мифа   являются   школьные   учебники   и   символика   государства . Всеобщее   среднее   образова - ние  – один   из   важнейших   факторов   национализма . « Монополия   на   законное   образование   сейчас   важнее   и   существеннее , чем   монополия   на   законное   насилие , – отмечал   Э . Геллнер . – Когда   это   будет   понято , тогда   будет   понята   и   неизбежность   национализма , его   укоре - ненность   не   в   человеческой   природе   как   таковой , а   в   определенном   типе   социального   устройства , ставшего   теперь   основным » [42. С . 85]. Важнейшая   идея , в   кото -  рой   проявляется   национальный   дискурс , в   школе   сво - дится   к   утверждению   о   прямой   преемственности   со - временных   государств   народам , населявшим   эти   терри - тории   в   древности  [43. С . 86]. Для   обоснования   этих   положений   привлекаются   археологические   данные . В   итоге   получается   стройная   картина   последовательно - го    развития   народа   государства , в   которой   периоды   до   появления   письменных   источников   представляют   сме - няющие   друг   друга   археологические   культуры . В - пятых , важным   способом   трансляции   националь - ного   мифа   с   использованием   археологических   данных   является   символическая   политика   государства . Если   школьный   учебник  – важнейший   фактор   в   формирова - нии   национального   воображения , то   государственная   символика   постоянным   напоминанием   о    родине   позво - ляет   это   воображение    регулярно   воспроизводить . При - влечение   археологической   тематики   в   государственной   символике   широко    распространено   на   постсоветском   пространстве . Наконец , третье , « социальное », проблемное   поле , формируемое   взаимоотношениями   археологии   и   нацио - нализма , включает   изучение    роли   археологии   в   форми -  ровании   социальной   памяти   как   специфического   вос - приятия   прошлого , образующего   совокупный   политиче - ский   субъект . На   неразрывную   связь   национализма   и   представлений   о   прошлом   обратил   внимание   еще   один   из   первых   теоретиков   национализма   Эрнест   Ренан : « Культ   предков  – самый   законный   из   всех ; предки   сде - лали   нас   такими , какими   мы   являемся   в   настоящее   вре - мя . Героическое   прошлое , великие   люди , слава  ( но   ис - тинная ), – вот   главный   капитал , на   котором   основывает - ся   национальная   идея . Иметь   общую   славу   в   прошлом , общие   желания   в   будущем , совершить   вместе   великие   поступки , желать   их   и   в   будущем  – вот   главные   условия   для   того , чтобы   быть   народом » [44. С . 101]. В   национальном   сознании   принципиальное   значе - ние   имеют   представления   о   прошлом  – коллективная   память , представленная   в   виде   мифов . Поэтому   про - шлое , и   археология   в   частности , играют   для   сообще - ства   не   только   мобилизующую , но   и   стабилизирующую    роль . Представления   о   прошлом   нации   являются   важ - ным   содержательным   элементом   национальной   иден - тичности , что   обеспечивает   саму   возможность   функци - онирования   национального   сообщества . Прошлое   в   социальной   памяти   представлено   в   виде   мифа  – уни - версального   инструмента , объясняющего   действитель - ность   с   помощью   символов . При   этом   он   выступает   как   явление   исключительно   коллективное , придающее   прошлому   сакральный   характер , делающее   его   объек - том   почитания   и   гордости . « В   культурной   памяти , – пишет    Я . Ассман , – фактическая   история   преобразует - ся   в   воссозданную   воспоминанием , то   есть   миф . Миф  – это   обосновывающая   история , история , которую    рас - сказывают , чтобы   объяснить   настоящее   из   его   проис - хождения » [45. С . 55]. В   этом   качестве   миф   неотделим   от   национальной   идентичности . В . А . Шнирельманом   были   охарактеризованы   ос - новные   сюжеты   национального   мифотворчества ,  рас - крыты   мобилизующие   механизмы   мифа   о   далеких   предках . Сравнивая   современный   миф   об   общности   происхождения   с   мифом   архаическим , он   выделяет   три   общих   положения : во - первых , это   представление   о   цикличности   времени , которое   позволяет   говорить   о   периодах   упадка   и   возрождения ; во - вторых , противо -  речащее   первому  ( что   не   критично   в   мифологическом   пространстве ) представление   о   глубокой   абсолютной   древности   народа : « Миф   пытается   представить   пред - ков   едва   ли   не   древнейшими   людьми   на   планете , – пишет   В . А . Шнирельман , – во   всяком   случае   более   древними , чем   предки   соседних   народов »; в - третьих , поиск   связи   с   каким - нибудь   известным   народом   про - шлого  [46. С . 12–34]. Отвечая   на   вопрос , почему   именно   миф   о   далеких   предках   является   особенно   популярным   в   построениях   интеллектуалов , Шни -  рельман   останавливается   на   четырех   обстоятельствах . Во - первых , мифологизировать   проще   то , о   чем   из - вестно   немногое . Во - вторых , прошлое  « много   легче   изобразить   в   виде   культурных   целостностей   и   наде - лить   их   единой   волей , превратив   в   коллективных   бы - линных   богатырей , культурных   героев ». В - третьих , ближайшее   прошлое   часто   омрачено   колониальным   игом   и   соответственно   не   может   быть   пригодно   для   использования   в   качестве   престижных   ассоциаций . В - четвертых , « популярно   мнение , что   многовековая   преемственность   придает   особый   престиж   культуре   и   заставляет   считаться   с   ее   носителями , позволяя   им   претендовать   на   высокий   социальный   статус » [47. С . 268]. Таким   образом , шанс   археологических   материалов , как   материалов , являющихся   основным   источником   для   изучения  « далеких   предков », оформиться   в   виде   топоса   национальной   памяти   очень   высок . Рассмотрим   основные   свойства   собственно   археологических   источ - ников , делающие   их   притягательными   для   конструиро - вания   прошлого . Во - первых , археологические   данные   уже   в   силу   своей   древности   являются   поводом   для   гордости .   135 В   идее   первичности   проявляются   психологические   особенности   понимания   престижа . Во - вторых , в   археологических   материалах   кроется   ключевой   для   национализма   вопрос   о   происхождении   народа   и   государства . Это   событие   является   ключевым   местом   социальной   памяти , своего    рода   точкой   отсче - та , обращение   к   которой   способствует    развитию   и   укреплению   чувства   солидарности . В - третьих , политических   претензий   к   археологиче - ским   данным   со   стороны   общественности , как   правило , нет , что   обеспечивает   по   отношению   к   ним   максималь - ную   лояльность . Исторические   события , в   отношении   которых   отсутствует   национальный   консенсус , всегда   тесно   связаны   с   текущим   политическим   моментом , и   их   конфликтность   будет   угасать   по   мере   удаления   от   современности . В - четвертых , археологические   находки   широко   из - вестны , обращение   к   ним   не   требует   дополнительных   пояснений   и   научных   комментариев . Как   правило , ар - хеологические   находки   сопровождаются   информаци - онными   сюжетами   в   СМИ , на   них   основываются   тури - стические   маршруты   и   т . д . В - пятых , в   качестве   археологических   данных   может   выступать   единственная   вещь , что   делает   их   доступ - ными   для   восприятия . Их   историческое   и   обществен - ное   значение   для   обывателя   выглядит   более   очевидным   и   убедительным , в   отличие   от   проблемных   письменных   источников . Именно   это   качество   упрощает   их   исполь - зование   в   качестве   национальных   символов . В - шестых , в   силу   известной   ограниченности   и   фрагментарности   археологического   источника   и , как   правило , наличия   большого   числа   интерпретаций , древнее   прошлое   проще   исказить   или   представить   в   нужном   свете . Таким   образом ,  развитие   археологии   и   национализма   взаимообусловлено   благодаря   специфическим   свойствам   археологических   топосов   национальной   памяти , которые   позволяют   идеологически   удерживать   субъект   в   поле   притяжения   политического   сообщества   с   особой   силой . Теоретические   и   методологические   вопросы , актуа - лизирующиеся   в    рамках   проблемы   взаимоотношений   археологии   и   национализма , формулируются   в   контек - сте   ключевой   проблемы   исторического   знания  – соот - ношения   субъекта   и   объекта   исследования . Решать   их   сугубо   с   точки   зрения   логики    развития   археологиче - ской   науки   или   только   исходя   из   жесткой   детермини -  рованности   археологии   политикой   было   бы   значитель - ным   упрощением . Б . Триггер   призывает   отказаться   от   противопоставления   экстерналистских   и   интерналист - ких   факторов    развития   археологической   науки . Архео - логи   всегда   будут   вынуждены   адаптироваться   к   поли - тической   и   экономической   ситуации , которая   может   как   содействовать    развитию   науки , так   и   сдерживать   его . В   то   же   время   интерпретация   прошлого   в   значи - тельной   мере   определяется   и   внутренними   факторами  – знаниями   археологов , методами , которые   они   исполь - зуют   для    реконструкции   прошлого . Очевидным   являет - ся   то , отмечает   Триггер , что   исследования   археологов  – это   не   простое   отражение   их   этнической   и   классовой   принадлежности   или    результат   влияния   на   них   какой - то   авторитетной   фигуры , даже   если   она   способна   к   экономическому   и   политическому   принуждению . Вы - воды   археологов   определяются   состоянием   науки   в   определенном   месте   в   определенное   время . Более   того , все   эти   факторы   еще   и   по - своему   преломляются   лично - стью   археолога . Из   этого   следует   вывод , что    развитие   археологии   следует   понимать   как   процесс   многолиней - ный   и , следовательно , труднопредсказуемый  [48. С . 265–266]. Взаимодействие   археологии , государственной   вла - сти   и   национального   процесса   в   современном   мире   носит    регулярный   характер : потребности   национально - го   самосознания   формируют   политическую   повестку , государство   направляет   научное   знание   и   обществен - ное   мнение , наука   создает   основания   для   государ - ственной   идеологии   и   формирует   национальный   дис - курс   и   т . д . Дополнительные   трудности   в   изучение   этих   проблем   вносит   необходимость   учета   текущей   соци - ально - экономической   и   политической   ситуации . Все   это   формирует   новое , нехоженое   исследовательское   пространство , изучение   которого   требует   комплексной   подготовки . ЛИТЕРАТУРА   1.    Малая   советская   энциклопедия . 2- е   изд . М ., 1933. Т . 1 : АА  – Болгары . 2.    Клейн    Л  . С  .   Археология   в   седле  ( Косина   с    расстояния   в  70 лет ) // Stratum Plus. Кишинев  : Высш . антрополог . шк ., 2000. 3.    Вдовин    А .  И  .   Подлинная   история    русских . XX век . М . : Алгоритм , 2010. 4.   Shnirelman V.A.  From internationalism to nationalism: forgotten pages of Soviet Archaeology in the 1930s and 1940s // Nationalism, politics and the  practice of archaeology. Cambridge : Cambridge University Press, 1995. 5.    Шнирельман    В .  А .   Злоключения   одной   науки : этногенетические   исследования   и   сталинская   национальная   политика  // Этнографическое   обо - зрение . 1993. №  3. 6.    Клейн    Л  . С  .   История   археологической   мысли  : в  2 т . СПб . : Изд - во   СПб . ун - та , 2011. Т . 1. 7.    Аксенова    Е  .  П  .,  Васильев    М  .  А . Проблемы   этногонии   славянства   и   его   ветвей   в   академических   дискуссиях    рубежа  1930–1940- х   го - дов  // Славяноведение . 1993. №  2. 8.    Клейн    Л  . С  .   Феномен   советской   археологии . СПб . : Фарн , 1993. 9.    Клейн    Л  . С  .   Введение   в   теоретическую   археологию . СПб . : Бельведер , 2004. Кн . 1: Метаархеология . 10.    McGuire R.H. Foreword: Politics Is a Dirty Word, but Then Archaeology Is a Dirty Business // Archaeology and Capitalism: From Ethics to Politics / ed. by Y Hamilakis & P. Duke. Left Coast Press, Walnut Creek, 2007. 11.   Shanks M.  Archaeology and Politic // A   Companion to Archaeology. Blackwell, Oxford, 2006. 12.    Малахов    В . С  . Национализм   как   политическая   идеология . М . : КДУ , 2005. 13.    Коллингвуд    Р  .    Дж . Идея   истории . Автобиография . М . : Наука , 1980. 14.   Формозов    А .  А .   Очерки   по   истории    русской   археологии . М . : АН   СССР , 1961. 15.   Trigger B.G.  A history of archaeological thought. Cambridge : Cambridge University Press, 1989. 16.    Платонова    Н  .  И  .   История   археологической   мысли   в   России : вторая   половина  XIX – первая   треть  XX в . СПб . : Нестор - История , 2010. 17.    Клейн    Л  . С  .   История   археологической   мысли  : в  2 т . СПб .: Изд - во   СПб . ун - та , 2011. Т . 1. 18.    Jones S.  The Archaeology of Ethnicity. London : Routledge, 1997.
Recommended
View more...
We Need Your Support
Thank you for visiting our website and your interest in our free products and services. We are nonprofit website to share and download documents. To the running of this website, we need your help to support us.

Thanks to everyone for your continued support.

No, Thanks