К ВОПРОСУ О ПРИМЕНЕНИИ ЛИНГВИСТИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ Л. ВАЙСГЕРБЕРА В ИССЛЕДОВАНИИ ЛИНГВОКУЛЬТУР (НА МАТЕРИАЛЕ ГЕРМАНО-НЕМЕЦКОЙ И СКАНДИНА

of 8
All materials on our website are shared by users. If you have any questions about copyright issues, please report us to resolve them. We are always happy to assist you.
Information Report
Category:

Shopping

Published:

Views: 9 | Pages: 8

Extension: PDF | Download: 0

Share
Description
К ВОПРОСУ О ПРИМЕНЕНИИ ЛИНГВИСТИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ Л. ВАЙСГЕРБЕРА В ИССЛЕДОВАНИИ ЛИНГВОКУЛЬТУР (НА МАТЕРИАЛЕ ГЕРМАНО-НЕМЕЦКОЙ И СКАНДИНАВСКОЙ ЛИНГВОКУЛЬТУРЫ)
Tags
Transcript
  К ВОПРОСУ О ПРИМЕНЕНИИ ЛИНГВИСТИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ Л.ВАЙСГЕРБЕРА В ИССЛЕДОВАНИИ ЛИНГВОКУЛЬТУР (НАМАТЕРИАЛЕ ГЕРМАНО-НЕМЕЦКОЙ И СКАНДИНАВСКОЙЛИНГВОКУЛЬТУРЫ)С. С. КалининКемеровский государственный университет (г. Кемерово)ON THE PROBLEM OF L. WEISGERBER’S THEORY USING FOR THE LINGUOCULTURAL RESEARCH (ON THE BASIS OF THE OLDGERMAN AND OLD ICELANDIC LINGUOCULTURES)S. S. Kalinin В статье освещаются основные идеи и положения лингвистической концепции ЛеоЙоханнеса Вайсгербера – одного из виднейший представителей неогумбольдтианскогонаправления в языкознании – в когнитивном и лингвокультурологическом аспектах.Показывается применение данной лингвистической теории для анализа объектовконцептуальной образности на примере германских лингвокультур, подчеркивается идемонстрируется связь теории Л. Вайсгербера с когнитивной лингвистикой.Подчеркивается важность системы концептуальной образности, выполняющей рольсредства концептуализации действительности.The main ideas and principles of Leo Weisgerber’s linguistic theory (one of the most famousfollowers of neohumboldtian language theory) are described in terms of the cognitivelinguistics and the linguoculturology in this article. The use of this theory is shown in the caseof the Germanic linguocultures to analyze the conceptual imagery. The link betweenWeisgerber’s theory and the cognitive linguistics is demonstrated. A point of the conceptualimagery system which fulfills a function of reality conceptualization instrument is made. Ключевые слова: неогумбольдтианство, Л. Вайсгербер, концепт, фрейм,лингвокультура, языковая картина мира, древневерхненемецкий язык,древнеисландский язык Key words:  Neohumboldtian theory of language, L. Weisgerber, concept, frame,linguoculture, linguistic view of the world, Old German language, Old Icelandic language Идеи выдающегося немецкого лингвиста Й. Л. Вайсгербера, работавшего в неогумбольдтианской парадигме, во многом предвосхитилисовременное его эпохе языкознание. Оказали они большое влияние на развитие когнитивной парадигмы в языкознании. В рамках данной работыи будет показана возможность применения идейного и понятийногоаппарата теории Л. Вайсгербера в когнитивной перспективе в связи свопросом о концептуализации мира в той или иной лингвокультуре.  Собственно идиоэтнический компонент играет в теоретическихпостроениях Л. Вайсгербера значительную роль. Центральное понятие«внутренней формы языка» [5, 7], восходящее к гумбольдтианскойлингвофилософии, раскроется в теории Л. Вайсгербера во всей полноте[3]: «Идею этничности языкового содержания Л. Вайсгербер нашел вучении В. Гумбольдта о внутренней форме языка, на основе чего он ипостроил свою теорию языковой картины мира (Weltbild der Sprache)» [5.7-8]. Немаловажным является и тот факт, что многие теоретические идеиВайсгербера относительно связи между языком и картиной мира уносителя той или иной лингвокультуры схожи с идеями Э. Кассирера [3, 5-6], распространившего гумбольдтианскую идею о внутренней форме языкана такие области, как религия и искусство[5, 7-9],, определив каждую изних особую область символического духовного освоения мира человеком[7], [8]. Сходство в исходных постулатах Кассирера и Вайсгерберапрослеживается в вопросе об устройстве картины мира. Они полагали, чтоее устройство определяется, в первую очередь, мировоззренческим иидиоэтническим содержанием: «Как и в языке… в религии и искусствеотражается особая точка зрения на мир – та точка зрения, с которойсмотрел на него народ, создавший ту или иную религию или искусство» [5,8].Э. Кассирер «был тем ученым, кто прокладывал путь к понятиюкартины мира и ее типам. Это понятие он пока еще применял не ко всемсферам духовной культуры, а лишь к трем – религии, искусству и языку,тем самым наметив путь лишь к трем типам картины мира – религиозной,художественной и языковой. На науку, нравственность и политикупонятие картины мира Э. Кассирер еще не распространял» [5, 8]. ЗаслугаЛ. Вайгербера в вопросе об исследовании возможных картин мира у тогоили иного этноса в том, что он поставил вопрос о существовании другихтипов картин мира (научной, к примеру) и определил детерминирующуюфункцию языка в различных типах познания мира человеком [5, 7].Близки теоретические воззрения Л. Вайсгербера и к представлениямо связи языка и мышления создателей гипотезы лингвистическойотносительности – Э. Сепира и Б. Уорфа: «Б. Уорф прямо заявлял онеспособности человека к освобождению от влияния родного языка напроцесс познания. В менее категорической форме об этом будет говоритьи Л. Вайсгербер» [5, 8-9].В отличие от традиционной парадигмы языкознания в своихтеоретических построениях Л. Вайсгербер отходит от понимания языка какстатичной знаковой системы и рассматривает «язык в действии», причемпод действием он подразумевает не процесс коммуникации, а «процессязыкового и, следовательно, концептуального освоения окружающегомира – «языкового построения мира»» [2, 455-456]. Если традиционныеподходы к изучению структуры языка ориентированы в основном на  форму «и рассматривают его как готовый продукт – эргон» [2, 455-456], тонеогумбольдтианский подход «исследует язык в действии – как энергейю»[2, 455-456]. Оппозиция «эргон» (статика) – «энергейя» (динамика языка)играет существенную роль в неогумбольдтианской парадигмеязыкознания.Важнейшей ступенью в познании языка является т.н.«wirkungbezogene Sprachbetrachtung» [2, 456]. При буквальном переводеполучится «изучение воздействия языка». Однако «такой подходсовершенно искажает мысль Вайсгербера, поскольку основная цель этогоэтапа в изучении языка как энергейи заключается в выявлении языковыхфакторов формирования духовной культуры народа. С нашей точкизрения, «wirkungbezogene Sprachbetrachtung» следует перевести как«креативный подход к исследованию языка», так как создание духовногомира и мира национальной культуры невозможно без творческойдеятельности языкового сообщества» [2, 456]. Языковое сообщество, помнению Л. Вайсгербера, является реальным творцом и носителемсоответствующей культуры, порождаемой в процессе языкового освоенияокружающей действительности. Человечество «вообще» и языковаяличность в тернарной оппозиции «Menschheit – Sprachgemeinschaft – sprachliche Persönlichkeit» [2, 456] являются второстепенными понятиями,так как ««язык вообще» - лишь абстракция от конкретных национальныхязыков, а идиолект языковой личности допускает варьирование лишь в рамках соответствующего языка» [2, 456]. Следовательно, на основаниитеоретических построений Л. Вайсгербера можно сделать вывод и омеханизме возникновения лингвокультур – они появляются также впроцессе освоения языковой общностью окружающей действительности(т.е. являются проявлениями энергейи носителей того либо иного языка), аих константы (концепты, образы-символы и т.п.) существуют не в некоемабстрактном пространстве «до и вне» языка, из которого они могут«воплощаться» в язык, напротив – они создаются, «конструируются»языковыми общностями и являются продуктами их энергейтическойдеятельности.На примере древневерхненемецкой и древнеисландской языковыхобщностей докажем, что процесс концептуализации мира происходитдействительно так. Как известно, «в творчестве любой эпохи находитотражение определенная картина мира, сформированная в глубинемировоззрения целых народов». Основным источником, на основаниикоторого можно делать выводы об особенности картины мира древнихгерманцев, является древний фольклор. Основными памятникамиархаичного фольклора на древневерхненемецком языке являются«Мерзебургские заговоры» и «Песнь о Хильдебранте» (в дальнейшем – МЗи ПХ), соответственно, на древнеисландском – «Старшая Эдда» (вдальнейшем обозначается как СЭ).  «Создатели текстов «Эдды», – древние германцы, – носителиархаичного сознания, резко отличавшегося от современного. В древнемискусстве отражены, прежде всего, образы, которые, переплетаясь исливаясь, составляют мифологическую картину мира» [10]. Согласноисследованиям А. Хойслера и его школы [4], а также работам Я. Гриммадревней фольклор – как эпос, так и мифы (отображенные, например, в СЭ) – являются продуктом коллективного бессознательного творчества этноса,в данном случае, германского. По известному выражению Я. Гримма,«эпос сам себя творит» [цит. по 4]. Подтверждение этому можно найти вболее поздних работах неомифологов, таких как О. Хёфлер, Ф. Р. Шредер, Я. де Фрис, К. Хаук, Ж. Дюмезиль [4], которые «склонны искать истокиэпических сюжетов в сфере мифа, но не природного, как ученые началаXIX в., а в ритуально-мифологических архетипах, в обряде и культе» [4], т.е., как видно, в качестве источников тех или иных мифологем онипонимают архетипы коллективного бессознательного. Опорой для такихпостроений послужили теории М. Элиаде об «архаическом восприятиихода времени и жизни в категориях «вечного возвращения» (в формах ритуала и периодического воспроизведения мифа) к «изначальному»сакральному времени», на основании которых вышеупомянутыеисследователи сочли возможным представить древнегерманский фольклоркак «центральное звено коллективного сознания в эпоху начинавшегосявысвобождения человека из «первобытной сакральной связанности», когдамиф сохранял еще жизненную эффективность, но уже «приобретало своиправа земное и человеческое» (Ф. Р. Шредер)» [4]. «В этой «пограничнойзоне» мифологические сюжеты и сцены культовых действий и игрсливались воедино с историческими преданиями; миф давалобщезначимый символ — критерий для оценки событий. Естественнопоэтому, что круг коллективных культовых представлений, лежавших воснове мифа, оплодотворил также и героический эпос» [4]. По словам А. Я. Гуревича, «… вряд ли возможно вообще отрицать связь междугероическим эпосом и мифом (и ритуалом, трудно отличимым от мифа)»[4].Таким образом, можно отметить, что в сознании архаичногочеловека (в нашем случае, древнего германца) мифологическая и языковаякартина мира оказывались неразрывно слитыми, ибо миф, архетип и ритуал определял соответствующее словесное творчество народа(пользуясь терминологией Л. Вайсгербера, его энергейю) и егоособенности. Соответственно, вышеупомянутые мифологический образы-символы выступают как активное средство языкового освоениядействительности, как «критерий оценки событий» (т.е., имели помимовсего прочего еще и социально-историческое значение).Посмотрим, что же представляют собой образы-символы,являющиеся средством концептуализации действительности. «Образявляется отражением предметов окружающего мира и воссоздает в  сознании объект максимально похоже» [10], по мнению Л. А. Шариковой[10] [11]. По ее же утверждению, «образ является основой для символа»[10]. Символ же в языковой теории А. Ф. Лосева – результатдинамического превращения знака [6]: «Знак может приобретатьбесконечное множество значений и становиться символом» [6] (образ жеимеет знаковую природу, об этом, в частности, сообщает Н. Д. Арутюнова[1, 313-317]).В то же время можно отметить тесную связь теории возникновениясимволов А. Ф. Лосева с когнитивной грамматикой Р. Лангакера [12], вкоторой термином «символ» обозначается знаковая единица языка,имеющая несколько взаимодействующих смыслов, взаимосвязанныхмежду собой (т.н. «сеть смыслов») [6]. Этот взгляд на природу символовперекликается с представлением о языке как об энергейе. По утверждениюЛ. Вайсгербера «языковые формы и языковые смыслы порождаютсяодновременно в процессе «духовного присвоения мира» (по В. ФонГумбольдту)» [2, 453] (ср. с упомянутой абзацем выше теориейдинамического превращения знака в символ А. Ф. Лосева).Данное утверждение Л. Вайсгербера об атомарности планасодержания языковых и концептуальных единиц нашло подтверждение всовременной когнитивной парадигме языкознания, напр., в работах Э. Рош[13], [14]. Из них следует, что базовыми понятиями в какой-либопредметной области являются более конкретные понятия, а не абстрактные(примеры см. в [2, 453]). На основании этого можно прийти к выводу отом, что архаическое мифологическое сознание на первых этапахсимволизировало в основном неживые предметы и явления окружающегомира, а также живых существ: «…В качестве естественных символовизбираются силы и стихии природы, небесные и космические тела,драгоценные камни, реки, моря, леса, животные и т.п.» [1, 340], т.е. то, чтоокружало носителя этого сознания (в нашем случае, древнего германца) вповседневной жизни. Особая роль в мифологическом сознании отводиласьантропоморфным образам-символам, т.е., богам, полубогам и героям.Синкретичное мировосприятие архаичного человека не выделяло особокакие-либо особенные функции божества из всех возможных и не отдавалопредпочтения одной стороне божества перед другой, а воспринимало их«комплексно». Л. А. Шарикова пишет об этом: «Стоит так же помнить отом, что мифологический персонаж не является аллегорией, то естьопределение «бог мудрости» или «бог войны» не являютсяисчерпывающими, а называют только одну функцию из множества» [10].Таким образом, можно сделать вывод, что за одной номинацией(являющейся знаковой структурой) мифологического персонажа в текстедревнегерманского фольклорного памятника стоит несколькоконцептуальных структур, «по-разному онтологизирующих мир» [2, 454].Граница между различными значениями лексемы, выступающей вноминативной функции, и концептуальными структурами, в соответствие
Recommended
View more...
We Need Your Support
Thank you for visiting our website and your interest in our free products and services. We are nonprofit website to share and download documents. To the running of this website, we need your help to support us.

Thanks to everyone for your continued support.

No, Thanks
SAVE OUR EARTH

We need your sign to support Project to invent "SMART AND CONTROLLABLE REFLECTIVE BALLOONS" to cover the Sun and Save Our Earth.

More details...

Sign Now!

We are very appreciated for your Prompt Action!

x