Автор – Михаил Вячеславович Земляков (УдГУ, V курс). Тел.: 205027; e – mail: pater-cool@udm.netНаучный руководитель – к.и.н., доц. Шишкина Н.Г.
Феномен «королевской» власти в системе потестарныхинститутов древних германцев
В контексте изучения древнегерманской истории проблема«королевской» власти является одной из самых сложных. Отечественнаяисторическая наука пока не выработала единого подхода к понятиям rex иβασιλεις. Однако большинство исследователей отмечает то, что этот варварскийинститут власти резко отличается и от античных магистратов, и от раннефеодальных монархий, и даже от наиболее близких к немухронологически и генетически структур «варварских королевств» (еслиговорить о сер. I в. до н.э. – сер. V в. н.э.). Во – первых, до падения Империи мыимеем дело с племенными, а не территориальными «королевствами». Даже в рамках союза племён не все составные части признавали верховенство rex. Во – вторых, «короли» воспринимались общиной скорее как потестарные структуры(т.е. опирающиеся на силу оружия или авторитета). Поэтому до знакомствагерманских племён с античными ценностями этот институт был весьмааморфен. В третьих, даже базовые понятия греко римских источниковнередко вызывают разногласия среди исследователей. Наиболее характерныйпример: употребляемый Тацитом термин principes относят то к вождям, то кокружным старшинам (Д.М.Петрушевский).Можно ли сказать, что мы имеем дело со сложным социально – политическим феноменом, требующим пристального изучения? Вполне. Автордоклада не претендует на исчерпывающий анализ проблемы. Однако вотсутствие специальных исследований, делающих упор на подобнуюпостановку вопроса, необходимо обозначить основные грани этого явления, аименно:Происхождение института rex и пути легитимизации «королевской»власти;
 
Сфера компетенции «короля» и его взаимоотношения с другимипотестарными институтами древнегерманской общины.Начать нужно со сравнительного анализа двух высших институтов власти – собственно короля и вождя (dux). Последний играл огромную роль в жизнигерманских племён вплоть до падения Западной Римской империи. П.К.Тацит(«Германия») даёт понять, что «королевская» власть существовала не у всехплемён. На рубеже I – II вв. н.э. «короли» были у маркоманнов, квадов, готонов, ругиев, лемовиев, свионов (причём наиболее прочные позиции они занималилишь у готов – готонов и скандинавов). В «Хроникальных отрывках» (записаныв первой половине VI в. в Равенне) под 451 г. отмечено, что у франков не былокоролей, т.к. они «довольствовались вождями»; ещё позже reges появились уанглосаксов. С.В.Шкунаев, описывая «княжеские погребения» племён с«королевской» властью, не определяет их как принадлежащие reges; междуРейном и Эльбой – Заале, судя по письменным данным, «королей» не былоникогда
(1)
. Однако различная трактовка сущности погребального обряда(неизвестно, носил ли он только сакральный смысл или отразил процессысоциально – имущественного расслоения варварской среды в нач. I – нач. IV вв.н.э.) рождает сложные противоречия. Неясно, являются ли эти погребениятолько «королевским» атрибутом? Если это не так, то сведения нарративныхисточников относительно reges могут быть неверны. Поэтому необходимоуглублённое изучение и этой проблемы.Цезарь упоминает о dux просто как о вожде конкретного набега с правомжизни и смерти. Дружина и вождь находятся в личных и материальныхотношениях, что обусловливает высокий социальный статус duces. А.Я.Гуревичговорит о наличии сакральной власти знати (по Хауку – конкретно вождя), ноэто скорее гипотеза. В мирное время вожди обладали довольно неустойчивойвластью, однако есть примеры «превращения» чисто военных (!) duces в«королей» в силу обретения исключительного положения. Таковы Ариовиствремени Цезаря (rex Germanorum) и Маробод – Тацита («Анналы»). Интереснахарактеристика Гейзериха, «короля» вандалов, данная ему епископом
 
Карфагена Кводвультдеусом (400 – 453, вступил в должность в 437 г., т.е. впериод максимальной вандальской опасности для Африки): «Это волк. Онобманывает. Он дает много обещаний, но не сдерживает их … Ты убиваешь родную мать»
(2)
. Несмотря на стремление католического епископа очернитьГейзериха арианина и агрессора, очевидно следующее: высшие«магистратуры» варварской «иерархии» предполагали наличие определённыхличностных качеств. В частности, Тацит видел главную причину возвышенияdux Арминия в том, что в нём было больше «дерзости», чем в Сегесте. Именнопоэтому народ поддержал его.Само понятие rex могло предполагать определённую «иерархию» и всреде знати отдельных племён и их объединений. Так, Аммиан Марцеллинотмечает, что у алеманнов было два брата – «царя» (Гундомар и Вадомарий,сообщение под 354 г.), а батавы обладали сразу несколькими reges. Под 357 – 358 гг. записано, что у первого племенного союза за короткое время сменилосьдва «царя» (Суомарий и Гортаний), причём последний созвал на пир ... «всехцарей»! Скорее всего, античный историограф отразил наличие у союзов племёни их подразделений большого числа reges. Соподчинение одинаковыхпотестарных структур могло означать прогресс в деле централизацииконгломератов племён. Иначе зачем Риму было бы мстить за набег «царька»Рандона на Могонциак (запись под 367 – 368 гг.) сразу всему племенномусоюзу алеманнов?
(3)
Однако сам институт, подобно власти вождя, оставалсянеустойчивым вплоть до падения Империи.Необходимо подробнее остановиться на особенностях процессаинституционализации «королевской» власти. А.Д.Удальцов иН.Ф.Колесницкий, сопоставляя сведения Цезаря и Тацита, приходят кследующим выводам. Вожди избирались «в силу ... доблести», но даже юношимогли приобрести почётный титул в силу заслуг или знатности предков(формула «reges ex nobilitates duces ex virtute sumunt»). Кстати, Тацит замечает,что начальник конницы треверов Классик был представителем «королевского» рода, превосходившего всех знатностью и богатством и прославившегося «в
 
войне и мире»! Показателен пример призвания из Рима потомка «королевского рода» (stirps regia) Италика херусками, собственная племенная знать которыхбыла истреблена в ходе военных действий. Таким образом, А.Д.Удальцовсчитает, что все вожди избирались только из nobiles, семьи которых в рамкахотдельной деревни и целого племени образовывали особую«аристократическую» среду. Многие авторы склонны с ним согласиться
(4)
.А.И.Неусыхин (ст. «Дофеодальный период как переходная стадия развития от родоплеменного строя к раннефеодальному») отмечает, что впоследствииименно из неё избирались «короли».При этом не следует думать, что родовая знать, представленная в советестарейшин, имела исключительные права на близость к высшимисполнительным органам власти т.ч. институтам dux и rex). Тенденция кпостепенной замене совета старейшин советом военной дружины, отмеченнаясо II в. н.э., дополнялась активным проникновением в последний наряду сознатью рядовых общинников (ingenui). Активная дифференциация племён навоенно землевладельческой основе сопровождалась вхождением разбогатевших воинов в состав nobiles на правах «новой» (военной) знати.Поэтому А.И.Неусыхин подчёркивает то, что для избрания вождём или«королём» всё большее значение приобретает богатство, помноженное наавторитет. В случае узурпации власти и её удержания даже этих факторовмогло быть достаточно, что основать «королевскую» династию. Однако rex вданном случае ещё больше зависел от воинов – общинников и «новой» знати:отказ последних признавать политику Маробода в отношении Империи(известно, что он вступил в тесные отношения с Римом) предопределил егопадение. В.П.Буданова отмечает, что поддержка Империей лояльной знатиспособствовала не только внутриплеменным и межплеменным конфликтам, нои восприятию варварами некоторых традиций античных институтов власти.Более того, концепция Е.А.Томпсона ксфорд) базируется на том, что угерманской знати не существовало «общественного» института для защитысвоих интересов; это нередко вело к сотрудничеству nobiles варваров и Рима
 
(5)
. Контроль над соплеменниками возрастал, но институты уже не быливарварскими по сути. Например, под 375 378 гг. Аммиан Марцеллинпомещает сообщение о готах, которые по смерти «царя» Витимира управлялись регентами – вождями (известными «опытностью и ... твёрдостью духа»!), но отимени его малолетнего сына. Очевидно, эти сведения во многом послужилиосновой для тезиса С.В.Шкунаева о возникновении наследственной властиreges у готов уже при императоре Константине (т.е. в IV в., что совпадает сдатировкой источника). Правда, В.П. Буданова указывает на оборотнуюсторону данных процессов: «Готия», известная по античным сочинениям,только начинала формироваться (!) в сер. IV в. и характеризоваласьсохранением экстраординарных «магистратур». В частности, при опасностиотдельные родовые группы объединялись под властью судьи (а не konung!)
(6)
.Автор работы полагает, что в преддверии образования «варварских королевств»ач. V в. н.э.) эта «должность» могла дублировать полномочия судьи«ординарного». Однако упомянутые «магистраты» вряд ли объединялисьодним лицом.Итак, сопоставив два германских потестарных института, можно сделатьследующие выводы. Во первых, dux в силу исключительности личностныхкачеств и наличия обширных полномочий по отношению к войску вполне могузурпировать часть «мирных» функций существующих властных структур. Чемменьше оставалось времени до падения Западной Римской империи, темотчетливее проявлялась эта тенденция. Достаточно сравнить число reges,которое известно Цезарю и Тациту (это отнюдь не означает, что «королей»было именно столько, а не больше!), и которое называет Аммиан Марцеллин.Во – вторых, институт «королевской» власти до сер. кон. V в. н.э. не былустоявшимся. Процесс объединения родовой и «новой» военной знати в общую«аристократическую» среду, особенно активно протекавший с началом эпохиВеликого переселения народов, вёл к стиранию границ между источникамивласти ex nobilitates и ex virtute (кроме того, власть «новой» знати во многомпроисходила «ex pecunia» - из денег). Значит, представители «аристократии»
of 10