Новый труд по истории древних славянских государств

of 13
All materials on our website are shared by users. If you have any questions about copyright issues, please report us to resolve them. We are always happy to assist you.
Information Report
Category:

Advertisement

Published:

Views: 15 | Pages: 13

Extension: PDF | Download: 0

Share
Description
Review of the collection of articles on identities of medieval Slavic peoples edited by Boris N. Florya
Tags
Transcript
  67Славяноведение, № 4© 2010 г.  П.В. ЛУКИН, П.С. СТЕФАНОВИЧ  НОВЫЙ ТРУД ПО ИСТОРИИ ДРЕВНИХ СЛАВЯНСКИХГОСУДАРСТВ Вышел в свет коллективный труд сотрудников Отдела истории Средних ве-ков Института славяноведения РАН [1]. Разделами книги являются статьиС.А. Иванова «Болгарская общественная мысль эпохи раннего средневековья»,Б.Н. Флори и А.А. Турилова «Общественная мысль Древней Руси в эпоху ран-него средневековья», В.Я. Петрухина «Становление государств и власть прави-теля в германо-скандинавских и славянских традициях: аспекты сравнительно-исторического анализа», О.А. Акимовой «Развитие общественной мысли в раннесредневековых государствах на западе Балкан», Б.Н. Флори «Польскаяобщественная мысль раннего Средневековья» и А.М. Кузнецовой «Обществен-ная мысль Чехии эпохи раннего Средневековья». Книга представляет собой оче- редное издание в ряду сборников и коллективных монографий, подготовленныхэтим научным центром и посвященных разным аспектам истории средневековыхславянских обществ. Многие из них уже получили высокую оценку научного со-общества.В кратком «Введении» [1. C. 7–8] указывается основная задача работы – по-казать, «как отражались характерные черты общественного строя славянскихнародов» раннего Средневековья «в памятниках общественной мысли того вре-мени» в соответствующих национальных традициях. Важность такой задачи обо-сновывается тем, что в последние годы иначе стали смотреть на суть раннесла-вянских государств – если ранее акцент делался на формировании феодализма искладывании «классов феодалов-землевладельцев и зависимых крестьян», то всовременной науке преобладает модель, согласно которой «господствующей со-циальной группой» была «дружина, объединявшая в своих рядах не феодалов-землевладельцев», а «воинов и подданных», материальное состояние и социаль-ный статус которых зависел от отношения к правителю и доступу к центральнойвласти. Такая постановка проблемы представляет несомненный интерес. Отказот концепции раннего зарождения феодализма и неудовлетворительность «об-щинной» концепции древнерусского строя (представленной в настоящее времяИ.Я. Фрояновым и его учениками) ставят перед современными отечественнымиисториками естественный вопрос об альтернативных моделях. С другой стороны,такого рода коллективный труд дает возможность посмотреть на древнерусскую Лукин Павел Владимирович – канд. ист. наук, старший научный сотрудник ИРИ РАН.Стефанович Петр Сергеевич – канд. ист. наук, старший научный сотрудник ИРИ РАН. ДИСКУССИЯ 3*  68 историю в широком сравнительно-историческом контексте. Соотношение реаль-ных исторических фактов и их отражения в памятниках историографии и обще-ственной мысли, дошедших до нас, – тема тоже весьма актуальная в современ-ной науке.Вместе с тем нельзя не заметить, что этот замысел нашел неоднозначное во-площение в разных разделах книги. Это связано, на наш взгляд, помимо есте-ственных различий в подходах и оценках авторов, главным образом, с двумя об-стоятельствами. Во-первых, каждый из авторов, «ответственный» за тот или иной регион, располагает разными источниками и, соответственно, разными возмож-ностями исследования и познания (в зависимости от сохранности источников,языка, на котором они написаны, жанровой специфики, тенденциозности и т.д.).Во-вторых, модель, предложенная в начале, не может считаться общепризнаннойв науке (особенно если учитывать не только русскоязычную историографию, нои другие – немецко- и англоязычные, польскую, чешскую, болгарскую и т.д.).Уже указывалось на ее односторонность из-за того, что она не оставляет местаколлективной «народной» политической инициативе (значение которой, кстати,особенно подчеркивается в последней работе К. Модзелевского – автора, на ко-торого есть ссылка во «Введении» [2] (cp. [3]). С другой стороны, модель не мо-жет считаться универсальной – если в Чехии, Польше и на Руси она в той илииной степени оправдана, то в Болгарии и других южнославянских регионах, гдене фиксируется само существование дружины (во всяком случае, в том виде, вкаком она предстает в первых трех государствах), она выглядит проблематично.Во всяком случае, были бы вполне уместны пояснения по поводу источников иметодики работы с ними, а также относительно того, что авторы понимают поддружиной, и какая специфика по сравнению с обозначенной моделью обнаружи-вается в соответствующих регионах. Законченности замыслу не хватает также из-за того, что отсутствуют разделы, посвященные Великоморавскому государству,Карантанскому княжеству и поморским и полабским славянам. Хронологические рамки «раннего Средневековья» не уточняются, но фактически в книге анали-зируются древнейшие источники (за исключением памятников старославянскогоязыка, что, конечно, тоже вызывает некоторое недоумение) до конца XI – сере-дины XII в. (рубежом, видимо, послужили хроники Галла Анонима и КозьмыПражского и Повесть временных лет (ПВЛ)).Первый раздел о самом раннем из славянских государств – древнем Болгар-ском – представляет собой обзор собственно политических воззрений по отдель-ным произведениям или комплексам данных – «Именник болгарских ханов»,эпиграфика на греческом языке, печати, византийские данные X в. и отдельныепроизведения болгарской литературы X–XI вв. В династических легендах и пре-даниях, презентации правителя в надписях и на печатях, случайных пассажахжитий или церковных поучений С.А. Иванов показывает, с одной стороны, раз- рыв между тюркскими чертами древнейшей болгарской государственности иидеями книжников Болгарского царства X–XI вв., а с другой – сложное взаимо-действие с византийскими политическими теориями и практикой. Автор отка-зался от рассмотрения славянской эпиграфики 1 и переводной литературы «Пре-славской школы» и, соответственно, от анализа древнеболгарской социальной иполитической терминологии, а также от попыток как-то связать выявленные имвоззрения с реальным развитием общественных структур и политических инсти-тутов. Это придало его очерку определенную цельность, но в то же время ото- рвало его от общего замысла книги (а также лишило некоторых данных не толькотерминологического, но и самостоятельного литературного и исторического ха- рактера – см., например, описание «княжа двора» в болгарском переводе «Шесто- 1 См. новейшую публикацию [4].  69 днева» Иоанна Экзарха, принадлежащее, в основном, творчеству переводчика [5.C. 471 (л. 207об.)]). Автор отмечает факты, которые позволяют предполагать су-ществование каких-то дружинных объединений в подчинении болгарских ханов[1. C. 16–17], но не ставит вопрос о их судьбе в славянскую эпоху Болгарскогогосударства и не пытается поставить эти факты в какую-либо связь с данными издругих славянских государств.Б.Н. Флоря и А.А. Турилов, авторы второго раздела, посвященного обществен-ной мысли Древней Руси, сосредоточили внимание, главным образом, на началь-ном летописании и агиографических памятниках. Фактически речь идет толькооб одном фрагменте древнерусской общественной мысли – мировоззрении об- разованных книжников, причем большей частью связанных с Киево-Печерскиммонастырем. Авторы это прекрасно сознают и совершенно справедливо пишутне об общественной мысли вообще (мы вряд ли можем что-то сказать о миро-воззрении древнерусских смердов!), а о взглядах Печерских монахов или князяВладимира Мономаха. В разделе рассматриваются несколько ключевых проблем:представления о происхождении и сущности княжеской власти, взаимоотноше-ниях князя и различных социальных групп (боярско-дружинной элиты, горожан, рядового населения, холопов), об идеальном образе князя, о праве и правом/неправом суде, о войне, мире, княжеских междоусобицах и в связи с этим – обидеальном политическом устройстве. Постановка именно этих проблем не на-вязывается источникам извне, а, наоборот, вытекает из их вдумчивого чтения.Средневековые книжники не интересовались, например, таким естественнымдля современных политических мыслителей вопросом, как государственная не-зависимость, или проблемой, занимающей современных историков, – о ролимладших дружинников в жизни общества [1. С. 53]. Ученые анализируют древ-нерусскую общественную мысль не как «вещь в себе», что было характерно длясоветской историографии (и отчасти происходит до сих пор), но на фоне всегобольшого региона Центральной и Восточной Европы, к которому Русь в домон-гольское время, безусловно, принадлежала.Наряду с обобщением уже высказывавшихся в историографии взглядов пред-лагаются новые, очень интересные выводы и наблюдения. Например, Б.Н. Флоряи А.А. Турилов усматривают следы практически не сохранившейся догосудар-ственной («племенной») идеологии в летописном предании о прародителях ради-мичей и вятичей, пришедших «от Лях». В этой связи можно отметить, что вятичиеще существовали как общность во времена, когда работали Печерские книж-ники, и, следовательно, эти предания могли быть не литературным конструктомдревнерусских летописцев, а частью реального «племенного» предания (см. так-же [6]). Важным является и наблюдение авторов о том, что создание городов влетописи «не сопутствует, а скорее предшествует» возникновению соответствую-щих княжений [1. C. 36]. Более того, такая картина рисуется даже вопреки исто- рической реальности: например, Новгород, по летописи, возник при расселениисловен у оз. Ильмень, что прямо противоречит археологическим данным, соглас-но которым Новгород появляется только в X в., а Рюриково городище отражаетваряжскую миграцию. Здесь просматриваются явные параллели с летописнойпсевдотопографией Киева, также не подтверждающейся современными археоло-гическими исследованиями и отражающей, очевидно, более поздние представ-ления киевской элиты о том, как «должен был» развиваться Киев, а не то, как он развивался в действительности (см. [7]).Авторы совершенно верно отмечают, что летопись изображает горожан как са-мостоятельный политический фактор очень рано, еще в статьях за X–XI вв. [1.C. 43–44]. В этом смысле было бы правильным, как кажется, обратить вниманиена статью ПВЛ под 1096 г., где упоминается предложение Святополка Изяслави-ча и Владимира Мономаха «положить поряд» в Киеве «о Русьст h и земли пред  70 епископы и пре-игумены и пред мужи отець нашихъ и пре людми градьскыми,да быхом оборонили Русьскую землю от поганых» [8. Стб. 229–230]. Это со-общение демонстрирует, во-первых, древнерусские представления о социальнойорганизации, и, во-вторых, то, какие общественные группы в действительностиимели право принимать участие в политической жизни, в данном случае – бытьгарантами соглашения. Таковыми оказываются не только высшее духовенство идружинная элита («мужи отец наших»), но и «люди градские» (т.е. свободныегорожане).Простой народ, как известно, почти не фигурирует в летописях. Поэтому дляопределения его места в общественной мысли, а точнее, представлений духо-венства о том, как к нему должны относиться власть и элита, авторы обратилиськ церковно-каноническим и гомилетическим текстам. Выяснилось, что междунормами светского права и позицией Церкви существовала довольно существен-ная разница: так, Церковь налагала епитимьи за неправомерные действия в от-ношении «сирот» – бедняков. Однако наиболее разительным это несоответствиебыло применительно к холопам, власть господ над которыми светским правомбыла вообще никак не ограничена. Если оно не предусматривало никакого на-казания за убийство холопа, то митрополит Георгий в третьей четверти XII в.предусматривал за это суровую церковную кару – трехлетнюю епитимью. Этообстоятельство служит хорошей иллюстрацией высказанной недавно англий-ским историком С. Франклином мысли о плюрализме или даже параллельномсуществовании разных правовых систем в средневековой Руси. В связи с этимможно было бы также обратить внимание на проблему смертной казни, приме-нение которой даже к волхвам, как показывают Канонические ответы митропо-лита Иоанна II (кон. XI в.), могло осуждаться Церковью [9. C. 4]. В то же время,как известно, в XI в. светская власть неоднократно расправлялась с волхвами:пытала и казнила их. Однако уже в «Поучении» Владимира Мономаха мы ви-дим другое настроение, отразившееся в его завете сыновьям: «Ни права, никрива не оубиваите, не повел h ваите оубити его. Аще будеть повиненъ см[e]pти,а д[у]ша не погубляите никакоя же х[pe]c[ть]яны» [8. Стб. 245]. В этом нель-зя не видеть влияние той же христианской традиции, которая отразилась в от-ветах митрополита Иоанна или в словах, вложенных летописцем в уста Влади-мира Св., о том, что он не хочет вводить смертную казнь из-за боязни греха [8.Стб. 126–127].Авторы выделяют такую важную особенность древнерусского летописания, от-личающую его от многих центральноевропейских хроник, как высокую степеньнезависимости от светской власти. Печерские монахи часто обличают князей,указывают на их пороки, без обиняков пишут об их преступлениях [1. С. 70–71].Иногда (как в «Предисловии» к Начальному своду, выделенному А.А. Шахмато-вым) обличению подвергается княжеская власть в целом.Авторы, анализируя представления летописцев о политической раздробленно-сти Руси, ставшей заметной после смерти Ярослава Мудрого, выявляют идеал по-литического устройства Руси, который существовал в их сознании [1. C. 72–73].Его элементы (каждый из князей владеет своей отчиной, все князья как близкие родственники и благочестивые христиане должны жить в мире и «любви», непокушаясь на законные владения друг друга, и вместе защищать «Русскую зем-лю» от внешних врагов – прежде всего, степных кочевников) удивительно напо-минают тот идеальный образ княжеских взаимоотношений, который установил Я.С. Лурье, анализируя идеологию составителя «Новгородско-Софийского сво-да» XV в. [10. C. 115–117]. Это говорит о чрезвычайной устойчивости подобного рода традиционных представлений, в рамках которых могло решительно осуж-даться не только непослушание «младших» князей по отношению к «старшим»,но и произвол «старшего» – киевского князя.  71 Среди отдельных немногочисленных неточностей отметим, например, указа-ние на то, что согласно «Сказанию о чудесах свв. Романа и Давыда» (т.е. Борисаи Глеба) Владимира Мономаха на киевский стол в 1113 г. пригласила «киевскаяверхушка» [1. C. 53]. В источнике сказано несколько иначе: «Съвъкупивъше сявси людие, паче же большии и нарочитии моужи, шедъше причьтъмь вс h хъ лю-дии и моляхоу Володимира, да въшедъ оуставить крамолоу соущюю въ людьхъ»[11. C. 69], т.е. обратились к Мономаху все полноправные киевляне, а не только«верхушка», последняя их, как ей и подобает, возглавляла.Можно также поспорить с мнением авторов о том, что ясно выраженное втак называемом Предисловии к Начальному своду противопоставление древ-них князей, не собиравших «много имения» и не налагавших на людей вир ипродаж, князьям новым, все это делавшим, противоречит известной Печерскимкнижникам (и ими же созданной!) летописной традиции, согласно которой древ-ние князья «примучивали» восточнославянские «племена» [1. C. 63]. На нашвзгляд, противоречия здесь нет. Печерские летописцы были киевлянами, мыс-лили себя преемниками «полян – руси» и, может быть, в какой-то мере новго- родских словен. Ни тех, ни других киевские «древние» князья, по их представ-лениям, не «примучивали». Полянам приписывается совершенно особая рольв начальном летописании: «Oт них же (т.е. Кия с братьями. –   П.Л., П.С. ) естьполян h в Киев h и до сего дне». Причем речь идет не только о территориально-политической преемственности, но и об особом Божьем благоволении к поля-нам еще тогда, когда они были язычниками. Об этом эксплицитно говорится впредании о хазарской дани, которую они заплатили мечами: «Не от своея воля рекоша, но отъ Божья повел h нья». Но самое поразительное не это. Само по себедействие Божественной благодати даже в языческой среде возможно в рамкаххристианского миросозерцания. В конце концов, «Дух дышит, где хочет». Однакопояснение летописца лишает нас возможности такого расширительного толкова-ния: «Яко /и/ при Фаравон h , цари Еюпетьст h мь, еда приведоша Моис h я предъФаравона, и р h ша стар h ишина Фараоня: “Cе хочеть смирити область Еюпеть-скую”, якоже и бысть: погибоша Еюптяне от Моисея, а первое быша работающеимъ. Тако и си (хазары –   П.Л., П.С. ) влад h ша, а посл h же сам h м/и/ влад h ють;якоже /и/ бысть: волод h ють /бо/ Козары Русьскии /князи и/ до днешнего дне»[8. Стб. 17 ]. Сопоставление «смысленных» полян-язычников и ветхозаветногоИзраиля здесь очевидно. Преемственность между «русскими князьями» Рюри-ковичами и Кием с «братией» также выявляется достаточно определенно. Не-смотря на некоторое сочувствие летописи к древлянам, они оставались длякиевских монахов, безусловно, «чужими», а «своими» были поляне и князья Рю- риковичи.Сопоставление летописных свидетельств и «Поучения» Владимира Монома-ха дает авторам возможность сделать обоснованный и радикально расходящийсяс общими местами советской историографии вывод о том, что призывы Церк-ви к князьям заботиться о «сирых и убогих» были не просто демагогией, а на-ходили определенный отклик в реальной деятельности власти и в собственныхпредставлениях князей о том, как должен действовать идеальный правитель [1.C. 77–79]. В то же время авторы не преувеличивают воздействия христианскихнорм на реальную политику князей. Так, если Печерские летописцы считали со-вершенно обычным делом грабежи и угон пленных во время войн с половцами(иноверцами-язычниками) и, по мнению авторов, придавали походу 1111 г. не-которые черты «крестового похода», то такие действия в ходе княжеских усобицони однозначно осуждали.В целом раздел Б.Н. Флори и А.А. Турилова представляет прекрасный (хотя понеобходимости не всегда полный) очерк представлений древнерусских книжни-ков домоногольского времени о государстве и власти.
Recommended
View more...
We Need Your Support
Thank you for visiting our website and your interest in our free products and services. We are nonprofit website to share and download documents. To the running of this website, we need your help to support us.

Thanks to everyone for your continued support.

No, Thanks
SAVE OUR EARTH

We need your sign to support Project to invent "SMART AND CONTROLLABLE REFLECTIVE BALLOONS" to cover the Sun and Save Our Earth.

More details...

Sign Now!

We are very appreciated for your Prompt Action!

x